Баллада о Любви

Я хотела завести собаку… Я снова хотела завести собаку. В четвертый раз.

О! На этот раз это должна быть самая замечательная, самая редкая, самая большая и самая лохматая собака! И, конечно, жутко породистая! И обязательно служебная! И хорошо бы — агрессивная (только это уже шепотом). Ведь как гордо  водила я когда-то по улицам свою овчарку! Красивого  чепрачного «восточника».
У него на шее — широкий ошейник с огромными медными заклепками, браслетный «строгач» и большой карабин (лучше всего, конечно, монтажный. А у меня в руках (так небрежно) металлический намордник и широкий брезентовый поводок.

Вообще, вся эта амуниция была тогда неотъемлемой частью атрибута такой пары, как мы. Хозяин такой собаки должен смотреться круто, а его собака — казаться окружающим агрессивной и неукротимой. Мне и казалось тогда, в те далекие восьмидесятые, что смотримся мы очень эффектно.

Особенно  здорово было, когда мимо проводили других собак. Мой пес начинал дико рычать и кидаться. А я, упираясь пятками в землю и наматывая на руку поводок, всем своим видом показывала, что отпускать его нельзя ни в коем случае — «просто убьет…»

А еще можно было приподнять собаку за ошейник, оторвав его передние лапы от земли, и тогда его лай становился хриплым и еще более устрашающим. Вся эта картина должна была приводить в ужас нормальных хозяев и нормальных собак. Доги, «кавказцы», поезда и танки выглядели в наших глазах достойными соперниками. А вот пугливо тявкающие болонки или отважные уродцы, которых хозяева называли пуделями, казались просто ничтожными существами. Вредителями собачьего мира, что-то похожее на гусениц или тлю.

Прошло время… Почти перестал уже снится по ночам любимый пес. Забылись недолго проживший у меня веселый разгильдяй-метис и ризеншнауцер с тяжелым, так и не понятым характером. И вот снова хотелось завести собаку… В четвертый раз. Вот только какую? Было ясно одно. Это должен быть обязательно кобель. И обязательно большой. Как можно больше.

Но самой крупной породой в единственном тогда клубе «ДОСААФ» был немецкий дог. Ах, как было жаль, что у дога такая короткая шерсть. Пожалуй, кавказская овчарка… Или нет… Или, может быть, южно-русская… Да, наверное… Это — класс! Вот это достойные породы! Это не эрдельтерьер или какая-то там тихоня-колли, или глупый навязчивый пудель с вечно заросшей мордой. Время шло, выбор никак не был сделан.Но судьба  уже сделала какой-то крутой вираж, и моя собака уже родилась и спокойно спала под теплым маминым животом, подрагивая во сне своими маленькими коричневыми пятками. Я еще даже не подозревала, что где-то в одном из частных домов пригорода тогдашнего Ленинграда меня уже ждет моя самая драгоценная, самая породистая, самая лохматая собака, когда дорогу мне перебежал черный пудель. Вернее, дорогу ему перешла ему я, и он оказался у меня дома.

Он не был тем маленьким, глупым пуделем, тем заросшим и грязным уродцем. Это был большой, красивый и ухоженный пес. Из-под аккуратно подстриженной челки сверкали ясные, темные глаза. Выражение глаз было потрясающим. Оно постоянно менялось и без труда угадывалось. Одно оставалось неизменным. Бесконечное спокойствие и мудрость. Пес излучал такое достоинство, что я, открывая дверь своей квартиры, обратилась к нему на «Вы»: — «Проходите…» А когда он сел на пороге, взглянув на меня с немым вопросом: — «Можно пройти?..»,  я тут же простила ему его породную принадлежность. Он уже был не пуделем, он был личностью, интеллигентом, неважно,  какой породы. 

Несколько дней я вешала по городу объявления о найденном пуделе.  А пудель тем временем разоружал меня своей тактичностью, интеллектом и легким чувством юмора. На пятые сутки я предательски решила не искать больше его хозяев. На душе становилось радостно от мысли, что он уже мой. Его хозяин нашел нас сам. Он искал свою любимую собаку. Колесил по городу, осматривая улицы из кабины огромного «КАМАЗа». Увидел. Остановился. Я тоже его увидела и все поняла… Он был такой веселый и озорной, как и его собака. Засунул ликующего пуделя в кабину и, пообещав щеночка, укатил, а я вскоре была почетно приглашена к ним в гости.

Редик (так звали моего уже знакомого пса) был в квартире не единственной собакой. Кроме него там были еще два щенка малого коричневого пуделя. Они истошно лаяли на меня, то делая выпады вперед, то поджимая хвосты пятились задом. Хозяйка, зачем-то хлопая в ладоши, низко склонялась над ними и, тоже пятясь задом наперед, кричала тонким голосом: «Дети-дети-дети…»  «Детям» было на нее наплевать… Мне стало не  по себе. Раздражало все. Метание щенков по квартире, их пронзительный лай и еще более пронзительные причитания их хозяйки. Глядя тогда в щенячьи морды, я подумала, что нет ничего хуже в собачьем мире, чем коричневая собака с янтарными глазами и печеночного цвета носом. К тому же, если это еще и пудель. Вновь я вспоминала тех ненавистных ничтожных козявок, и неприязнь к этой породе всколыхнулась с новой силой. Из этого дома я бежала без оглядки… 

Маленькое объявление, написанное от руки синим карандашом, как будто само бросилось на меня со столба. Слова «королевский пудель шоколадного окраса» резанули воображение.  Так вот каким был мой знакомый черный Редик! «Королевским»! Собакой королей. С королевской внешностью и манерами! Но «шоколадный»? Как это выглядит? Это, должно быть, какая-то сказочная собака. Собака цвета шоколада… нет, я не могла этого пропустить. Представился почему-то огромный пудель с грудой сияющей шелковистой шерсти цвета горького шоколада с каштановым оттенком. Это надо было обязательно увидеть. И на следующее утро мы с дочкой уже ехали по адресу указанному в объявлении. 

Собака была не огромной, не была она и шоколадной. Почти серая пуделица спокойно вышла из комнаты, долго и внимательно смотрела на нас, а потом подошла и почему-то лизнула дочку в щеку (позднее я узнала, что для хозяев это был особый знак).Два действительно коричневых щенка прыгали по дивану и задорно тявкали. Щенок кобель был очень красивый. Крупный, с узкой головой, длинной мордой и потрясающе длинными ушами. Но, видимо, в тот самый момент судьба сделала свой последний в этой истории крутой поворот… Домой мы привезли не его.

Вот так 12 лет назад в моем доме появилась Полинка. Полинка, Белочка, Лялька. А по родословной — Шарада Оуби дом Тотем.

Как ужасны были эти черные, грязные, со свалявшейся шерстью, напористые и наглые пудели — полубомжи… Какое раздражение вызывали глупые, ничего не выражающие круглые глазки серебристого «карлика», разодетого в цветной комбинезончик… Как начинала я тихо ненавидеть соседского пса, которого хозяин называл пуделем. Одиннадцать лет прожив в нашем подъезде и отлично зная жильцов, он без устали облаивал всех при каждой встрече. А спускаясь на прогулку, победно задирал ногу на каждом лестничном пролете, не забыв и косяк входной двери. В какое исступление приводила тетка из соседнего дома, которая, завидев издали любую собаку размером больше кошки, хватала на руки свое дрожащее чадо с большой  красной заколкой на лбу и начинала что-то кричать…

Все эти картины знакомы почти каждому из нас. Они дополняют друг друга, сливаются в одну и прочно формируют в нашем  восприятии облик пуделя. Что представится Вам, когда Вы услышите слово «пудель»? Какой из вышеперечисленных вариантов? (нужное подчеркнуть) И любые, самые красноречивые и образные рассказы обо всех достоинствах  пуделя окажутся просто пустыми словами по сравнению с тем, что представится Вам. В любом случае, скорее всего, ответ будет один: «Фу, терпеть не могу этих пуделей».

Двенадцать лет назад среди людей, ответивших так же, была бы и я. И это честно. Я и сейчас терпеть не могу ЭТИХ пуделей. Потому что настоящий пудель совсем не такой. Оставим на совести разведенцев и хозяев большинство тоев и «карликов». Речь идет о стандартном пуделе, то есть о большом. О том, которого называют «королевским». За неполные сто лет с пуделем произошли сказочные метаморфозы. Над породой поработали грамотные селекционеры, изменив до неузнаваемости все анатомическое сложение пуделя. Опытные и честные заводчики постарались отобрать щенков с лучшим характером и с уравновешенной психикой. Терпеливые и ответственные хозяева сумели их правильно воспитать, а волшебники-грумеры придали их шерсти ухоженный сияющий вид. 

Тогда, давно, двенадцать лет назад, я ничего этого не знала, да и знать не хотела. Просто случилось так, что короткое, длиной в четыре дня, знакомство сделало то, чего не смогли бы сделать никакие самые красноречивые рассказа. Узнав, что такое настоящий пудель, я заболела этой породой навсегда. У меня дома, в моей квартире, жил пудель! Настоящий королевский пудель, а я не верила своему счастью. Первые лет пять было стыдно за плохие поступки и не литературные слова. Внимательные, спокойные глаза всегда наблюдали за мной, и казалось, что она понимает то, что собаки понимать не должны. Были моменты, когда на душе становилось горько от обид, и тогда я зарывалась лицом в ее волнистую мягкую шерсть. Отпускало, становилось легче, как в детстве после долгого плача, когда уже можешь глубоко вздохнуть. Я сейчас люблю уткнуться лицом в эту шерсть и ощущать кожей нежное прикосновение шелковистой прохлады и запах новой плюшевой игрушки.

На прогулке поражало отношение с собаками — приветливое абсолютно со всеми, и в то же время надменно-независимое. Несколько лет понадобилось, что бы понять, что значит комфортно ощущать себя рядом с собакой. Вот, оказывается, в чем «фишка». Не в металле на шее и не в утробном рыке. А в том, что моя собака находится со мной в какой-то необъяснимой, космической связи. В том, что она, будучи даже далеко впереди меня, кончиком хвоста или точкой на затылке чувствует меня. В том, что не повышая голоса или даже не произнеся ни слова, я могу изменить направление ее движения, остановить или подозвать. В том, что она спокойно, на тоненьком шнурочке войдет со мной (впервые в своей жизни) по крутому трапу в самолет, выдав свое волнение лишь легкой дрожью задних ног. В том, что не броситься в перепалку со стаей дворовых собак, а пройдет независимо, лишь напряженно закинув шею и хвост, напружинив походку и не повернув головы. 

И каждый день приносит радость от общения. А внутри все ликует, когда со стороны я смотрю на пуделя, который просто, по-настоящему, красив. Легкий, как бы летящий силуэт, с высокой, гордо поставленной шеей. Удивительно, что в одной породе так удачно сочетаются все лучшие качества. И как благодарна я судьбе, что мне посчастливилось это узнать. Сбылись и юношеские мечты об огромной, лохматой собаке. Сейчас в моем питомнике есть такой пудель. Огромный, озорной великан с роскошной, сияющей шерстью шоколадного окраса. Любимец и баловень. Золотой Орфей Мое Соло, а дома —  просто Малыш. Достойный сын своего отца — знаменитого московского Флористана Принца Грез. Малыш — мой друг, верный спутник и компаньон. Такой, каким и должен быть любой пудель, который охотно оставит теплую квартиру и мягкий диван, если вы его хотя бы взглядом  пригласите его с собой. Ему плевать на любую непогоду и самые некомфортные условия, если рядом с ним Вы. Он будет часами кататься в переполненной электричке и трястись в пыльном пригородном автобусе, сопровождая вас на дачу. И с радостью часами носиться по лесу или в поле, ни на минуту не упуская Вас из виду.

Природой дано пуделю отличное здоровье.  У него крепкие мускулы и сильные челюсти. Его дыхание свободное, а легкие имеют достаточный объем. Веки плотные, и зрение безупречное. Его реакция быстра, а действия обдуманы. Пудель запросто снимется в кино, часами работая в жутких условиях, импровизирую на ходу, поражая съемочную группу настоящей актерской игрой. Он легко примет любой образ жизни, требуя только одного — чтобы Вы всегда были рядом. А если Вы не любитель шумных развлечений, лыжных прогулок или путешествий, то и он не потребует этого.

Ночь. Я дописываю этот рассказ. На часах 3 часа 40 минут. Мой самый любимый, самый породистый, самый большой, самый лохматый пес спокойно лежит на полу около моих ног. Вот уже четыре с половиной часа он лишь изредка поднимает голову и, приоткрывая глаза, подолгу смотрит на меня. Он уже не молод. Ему неудобно и жестко на полу. Но он не уходит на диван. Он хочет быть рядом. Каждый день, каждый час, каждую секунду. Я лягу спать. Он уютно устроится в кресле. Шумно вздохнет и моментально уснет глубоким несобачьим сном, подрагивая коричневыми пятками.А завтра будет день, и мы снова будем вместе. Я и мой самый любимый, самый замечательный пудель.

2003г